Семиречье реферат

В первом тысячелетии до н. э. Семиречье и Южный Казахстан – центр расселения большой группы сакских племен, которые, по одной из гипотез, тождественны сакам-тиграхауда23, крупный очаг яркой, самобытной культуры сакской этнокультурной общности Средней Азии и Казахстана. Сакская цивилизация — оригинальный синтез достижений культуры и искусства Центральной и Передней Азии.

Топография курганных могильников и петроглифов и их многочисленность доказывают повсеместность заселения юго-востока и юга территории Казахстана в древности. По долинам больших и малых рек: Сырдарьи, Или, Таласа, Лепсы, Иссыка, Чилика, Чарына, Кегеня и других сосредоточено множество каменных и земляных курганов. Многие из них представляют собой огромные могильные поля с сотнями насыпей. Так, могильник Жуантобе (левый берег р. Или) состоит из 300 курганов, Берккаринский (р. Талас) из 500 насыпей, в долине Кетмень-Тюбе (Северная Киргизия) имеются могильники из 700 курганов. Эти и другие крупные курганные некрополи Семиречья и Южного Казахстана имеют разновременные захоронения, формировавшиеся на протяжении сотен лет.

Семиречье и южный Казахстан по скоплению большого количества так называемых «царских» курганов высотой до 20 м не имеют себе равных в Средней Азии и в других районах Казахстана. Такой археологический ландшафт привел А. Н. Бернштама к выводу, что именно Семиречье населяли «царские саки и усуни»24.

В сакских «пирамидах» могильника Бесшатыр, относящегося к V в. до н. э., обнаружены великолепной сохранности большие бревенчатые погребальные сооружения — уникальные памятники наземной деревянной архитектуры, древнейшей на территории Средней Азии и Казахстана211. (Поражает богатством погребального обряда захоронение знатного сака в кургане «Иссык», входящем в большой могильник у северного предгорья Заилийского Алатау. Одежду, головной убор и обувь его украшали около 4000 золотых блях и пластин, многие из которых выполнены в стиле скифо-сакского звериного стиля. Особа значимость серебряной чашки из иссыкского захоронения, на дне которой есть две строчки надписи из 26 знаков, очевидно, алфавитного письма26.)

Топографические исследования Берккаринского курганного могильника (долина р. Талас) показывают, что здесь земляные насыпи больших курганов дополняют причудливые сочетания из различных фигур в виде кольца, четырехугольника, дорожек, кометообразных выкладов, выложенных из камня. Несомненно, они отражали существовавшие в ту эпоху религиозные и космогонические представления сакских племен27.

В Южном Казахстане, в Восточном Приуралье материальная культура сакского времени представлена курганными могильниками Тагискен Южный28 и Уйгарак2. Разнообразные находки — оружие, предметы домаш­него обихода и всевозможные украшения характеризуют уровень материальной культуры саков-массагетов. Среди находок особый интерес вызы­вают рельефные изображения животных на золотых бляшках и бронзовых принадлежностях конского убора. Малые же курганы — погребальные па­мятники рядовых общинников (а их во много раз больше, чем памятников знати) сообщают ценные сведения о хозяйстве и видовом составе стада животных, о бытовом укладе жизни древних насельников региона.

Существенно дополняют материалы могильников многочисленные слу­чайные находки и клады художественной бронзы: котлы, жертвенники, светильники, орудия труда, оружие и предметы конского убора. Многие из них украшены рельефными и скульптурными изображениями животных и зверей, иногда человека. Они свидетельствуют о высокой технике литья и художественной культуре саков о том, что Семиречье и Южный Казах­стан — это крупный центр металлургического производства Средней Азии и Казахстана в эпоху раннего железа.

Бесшатырский могильник

Бесшатырский могильник находится на правом берегу р. Или, в урочи­ще Шилбыр. Он состоит из 31 кургана) из которых с каменным покрытием 21, насыпью из щебня и земли — 10. По размерам насыпей курганы могиль­ника подразделяются на большие, средние и малые. Диаметры больших курганов варьируют от 45 до 105 м, их высота от 6 м до 18; средних соответ­ственно — 25—38 м и 5—6 м; малых — 6—18 м и 0,8—2 м.

Раскопанные курганы, за редким исключением, оказались разграблен­ными. И все же Бесшатырские курганы дали не только прекрасный дати­рующий материал (кинжалы, наконечники стрел), но и, что особенно цен­но, новые типы монументальных надмогильных конструкций. Выделяется Большой Бесшатырский курган, диаметром 104 м, высотой 17 м. Насыпь имеет форму усеченного конуса, диаметр плоской вершины 32 м. Камен­ное покрытие кургана у основания плотно уложено в несколько слоев, что создает впечатление о цоколе, на котором и покоится громада насыпи. С северной и южной сторон насыпи прослеживаются западины (шириной 2 м), спускающиеся сверху вниз. Вокруг насыпи на расстоянии 5—7 м от нее проходит каменный чал (шириной 2 м и сохранившейся высотой в 50 60 см). Рядом с насыпью кольцевые сооружения из крупных каменных стол­бов (менгиры), врытых на торец, и больших валунов, образовывающие спе­циальные «ограды». Всего около Большого кургана таких оград 94. Они расположены вокруг насыпи по спирали. На некоторых вертикально стоя­щих каменных столбах оград выбиты тамги казахских родов.

На северо-востоке от кургана есть еще семь таких оград, вытянутых с юго-востока на северо-запад. Около них обнаружено много мелких череп­ков глиняных сосудов, встречаются ручки от глиняных котлов. В большин­стве раскопанных оград на незначительной глубине обнаружены зольно-сажистые пятна, в двух найдены кусочки кальцинированной кости, обло­мок керамики и бусина. Ограды; очевидно, имели культовые назначение, были связаны с культом огня и обрядом жертвоприношения}

В Бесшатыре раскопаны три больших кургана: Первый, Третий и Шес­той Бесшатырские, три средних и все малые курганы. Первый Бесшатырский курган имел диаметр 52 м, высота 7, 6 м, с южной стороны — 8, 93 м. Курган имеет каменное покрытие. У основания насыпи камень уложен более плотно, вершина кургана плоская. Насыпь состояла из трех слоев. Самым мощным является второй слой, состоящий из земли и щебня тол­щиной от 8, 5 до 13 м. Под нижним слоем стояла большая деревянная по­стройка, сооруженная из обработанных цельных бревен тяньшанской ели. Усыпальница воздвигнута на поверхности погребенного под насыпью грун­та, это полностью наземное сооружение.

Бесшатырская усыпальница является сложной для своего времени де­ревянной конструкцией, состоящей из нескольких частей: коридор (дро-мос), предвходная камера и погребальная комната. Все бревна усыпальни­цы хорошо обработаны: заподлицо срублены сучья и ветки, снята кора. Бревна, составлявшие стены комнаты, тщательно отесаны и плотно при­гнаны друг к другу; для придания большей устойчивости всему сооруже­нию толстая комлевая часть бревен поочередно обращена в противополож­ные стороны.

На углах бревна лишь касаются друг друга и не скреплены между собой, поэтому бесшатырское сооружение не является срубом в обычном понимании этого слона.

На бревнах хорошо сохранились следы долота и ножа – по обоим их концам и посередине имеются проушины. Плоское перекрытие погребаль­ной комнаты, состоящее из наката бревен, покрыто по верху слоем камы­шовых матов, перевязанных чиевыми веревками.

Вероятно, после обряда погребения вход, ведущий в комнату, закла­дывался крупными камнями, а отсеки коридора до самого верха забуто-вывались диким камнем вперемежку со щебнем. Только после этого над погребальным сооружением была сооружена огромная насыпь из камня и щебня.

Таково же сооружение и в Шестом кургане, самом южном из группы больших курганов. Насыпь его имела каменное покрытие. Диаметр курга­на – 52 м, высота – 8 м. Под насыпью, на глубине около 2 м от уровня древней поверхности находилась система подземных ходов. Они вырыты в коренной породе и состоят из основного направляющего входа и боковых ответвлений, от основного хода отходят в разные направления семь боко­вых ответвлений, из них два западных были наполовину заполнены землей, а одно северо-восточное — крупным окатанным камнем. Свод ходов полу­круглый, высота подземных ходов от 1, 1 до 1, 68 м, ширина 75-80 см. Во многих местах на стенах сделаны небольшие уступчики, следы копоти около них свидетельствуют о том, что на них стояли жировые светильники, осве­щавшие работающих в подземелье землекопов, в боковых ответвлениях найдены кости животных — останки жертвоприношений. Общая протяжен­ность основного хода вместе с боковыми ответвлениями 55 м.

При раскопке кургана 14 открыт новый тип погребальной конструк­ции, основа погребального сооружения кургана — стены, возведенные из земли с примесью мелкого щебня. На стенах лежало перекрытие из трех рядов бревен, два нижних ряда бревен были из тяньшанской ели, а верхний ряд — из джиды. На бревенчатом перекрытии покоилась куполовидной формы кровля, состоящая из шестнадцати чередующихся слоев камня и кустарника и молодых побегов саксаула. Гробница имела подквадратную основу и округлую куполовидную кровлю.

С восточной стороны гробница имела вход, по обеим сторонам входа стояли две пары вертикально вкопанных столбов. Парные бревна соединялись друг с другом колышками, забитыми в прорубленные отверстия, для большей прочности бревна связаны толстыми чиевыми веревками. Над входом поверх бревен перекрытия лежал двойной слой камышевых матов, перевязанных также чиевыми веревками. У входа в погребальную камеру был положен обрубок толстого бревна. На полу камера лежали лишь разрозненные человеческие кости.

Хронология Бесшатыра устанавливается по находкам в одном из малых курганов. Под его насыпью в большой могильной яме (размером 3, 50 на 2 м), ориентированной длинной осью с запада на восток, находились скелеты двух погребенных. Костяки лежали друг около друга в вытянутом положении на спине, головой на запад. У каждого погребенного с правой стороны положены короткие железные кинжалы-акинаки, а с левой — остатки колчанов с бронзовыми наконечниками стрел (всего в колчанах 50 черешковых и втульчатых наконечников стрел двенадцати разных типов) Кинжалы имеют бабочковидные перекрестья, навершия разрушены. У северного костяка слева лежал железный умбон и, по-видимому, остатки небольшого деревянного щита. Здесь же у пояса найдена железная пряжка. Среди костей обнаружены четыре сердоликовые бусины (в области шейных позвонков погребенных) и на остатках колчана южного скелета — две бусины, составленные из спаянных полых золотых зерен.

Анализ совокупности материалов позволяет датировать Бесшатыр в целом V—IV в. до н. э.

Архитектура и строительная техника Бесшатырских курганов

Бесшатырский могильник занимает площадь размером 2 кв. км. Однако памятники, связанные с Бесшатырскими курганами, разбросаны гораздо шире территории собственно могильника. Так, в 5 км к северо-востоку от могильника на возвышении расположены шесть оград, по форме и конструкции аналогичные оградам Бесшатырских курганов. Такие же четыре ограды имеются в 3 км на запад от курганов. Еще дальше, в 10 км на запад находится большая цепь из таких же 45 оград, вытянутых змейкой с юга на север.

Расположение этих сооружений в окрестностях могильника, их внешний вид, одинаковость конструкций и размеров дают основание полагать, что они одновременны бесшатырским погребениям и связаны с ними. Ограды из менгиров, открытые в окрестностях могильника, — это не памятники, независимые от курганов Бесшатыра, а как бы дополняющие основной объект.

По-видимому, Бесшатырский комплекс был священным памятником семиреченских саков, обитавших в долине реки Или. В местность, где расположены огромные царские курганы Бесшатыра, в продолжение столетий саки приходили на поклонение, приносили многочисленные жертвы, совершали тризны и различные культовые обряды, устраивали поминки. Места таких религиозных торжеств и обрядов были отмечены сооружением грандиозных оград из менгиров и валунов.

Для всех курганов Бесшатырского могильника, как больших, средних, так и малых, характерна однотипность – насыпь состоит из камня и круп­ной щебенки, вершина плоская (в разрезе – трапеция), камни у основания плотно уложены. Конструктивная особенность больших курганов — глу­бокие западины на склонах насыпей, с  этих западин начинался вход в под­земелья  курганов. По-видимому, какое-то время после совершения обря­да захоронения и сооружения кургана вход в подземелье оставался откры­тым для поминок, поклонения и жертвоприношения, а затем заваливался путем обвала части насыпи кургана, расположенного над входом.

Каждый большой Бесшатырский курган как архитектурный памятник состоит из двух видов сооружений: внешних и внутренних. Внешние со­оружения – это коническая насыпь с плоской вершиной, стоящая как бы на цоколе из плотно уложенных камней, каменной стены и цепи из менги­ров и валунов вокруг насыпи. Архитектурной деталью насыпи является западина, обозначающая начало входа в подземелье, внутренние сооруже­ния — деревянная усыпальница и катакомбы.

Все это свидетельствует о том, что у сакских племен еще до строитель­ства культовых сооружений Бесшатыра вырабатывались архитектурно-строительные приемы и формы: четырехугольный и круглый план, способ кладки из камня, навыки обработки древесины и строительство из дерева, умение использовать и сочетать при строительстве дерево, камыш, камень. По-видимому, такой строительный опыт складывался в результате соору­жения не только культовых памятников, но и при строительстве жилых и хозяйственных помещений.”

Культовые сооружения Бесшатыра отражали стремление соплеменни­ков увековечить память вождя. При строительстве преследовалась цель не только сделать их недоступными для осквернения (ограбления), но и «веч­ными» по прочности. По представлениям саков, памятник по своей гран­диозности должен был соответствовать могуществу и богатству вождя, внушать уважение и страх последующим поколениям.

Своей монументальностью Бесшатырские курганы производят большое впечатление. Ведь для возведения только насыпи Большого Кургана было использовано свыше пятидесяти тысяч кубометров земли, камня, щебня, а кроме того, с ближайших гор, расположенных в 3 км от могильника, было привезено около тысячи каменных плит и валунов,/

Стратиграфия насыпей показывает, что каждый большой курган — это не просто беспорядочный навал камней и земли, а архитектурное соору­жение, конструкция которого была заранее продумана] Многослойность насыпей служила как микроклимату внутри кургана, необходимому дере­вянной конструкции, так и для сохранения надолго формы самого курга­на-памятника.

По размерам насыпей курганы могильника делятся на большие, сред­ние и малые, трем этим группам насыпей соответствуют разные формы могильных сооружений: большим и средним – бревенчатая усыпальни­ца, юртообразная гробница, грунтовая яма (иногда с впущенным в нее каменным ящиком) – всем малым курганам. Шатровая юртообразная гробница из кургана 14 аналогов не имеет. Пока что она – единствен­ное сооружение такого типа, обнаруженное в курганах скифо-сармат-ской культуры.

Бревна, необходимые для возведения бесшатырских сооружении, заготавливали примерно в 200-250 км от места расположения курганов на противоположном берегу р. Или, в отрогах Заилийского Алатау. Там же, на месте вырубки, срубали сучья и ветки и проделывали проушины на бревнах, а затем тащили их волоком до реки, плотами переправляли на правый берег и доставляли к месту стройки. При этом использовали волосяные арканы и канаты, плетеные из растительных волокон чия.

Вырубка деревьев, укорачивание бревен и другая грубая работа производилась тяжелым топором с легко затупляющимся лезвием, по всей вероятности, бронзовыми вислообушными топорами. Обработка бревен производилась продольной длинной или короткой затеской, по-видимому, бронзовыми пальставообразными теслами.

Материалы раскопок Бесшатырских курганов обогащают представления о культуре сакских племен Семиречья. Они свидетельствуют о том, что (многолетний опыт, как отмечалась, был приобретен не только при сооружении погребальных гробниц, но и при строительстве жилищ. Отсюда следует, что саки Семиречья не были «чистыми» кочевниками, а кочевали только в теплое время года, с наступлением же холодов уходили в места зимовок и обитали в зимних жилищах. При строительстве жилищ они использовали местный материал: дерево, камень, камыш, кустарник,)

Курган «Иссык»

Курган Иссык находится на южной окраине большого могильника, состоящего из более 40 курганов) Диаметр кургана 60 м, высота -6 м. Насыпь без четкой структуры, но многослойна (3—4 слоя), слой гальки чередуется с щебеночно-глинистым, вокруг центральной могилы отмечено скопление крупного окатанного камня. Под насыпью два захоронения: центральное и боковое (южное). Центральная могила полностью деформирована грабителями в результате неоднократного ограбления. Боковая могила оказалась непотревоженной.

Погребальная камера сооружена из обработанных бревен тяньшанской ели ее размеры: по внутреннему обмеру 2,9 х 1,5 м, по наружному – 3,3 х 1,9 м, высота ее с накатом 1,3-1,5 м.

В южной и западной частях камеры размещена посуда, а в северной половине – останки погребенного, прямо на дощатом полу камеры. Судя по древесной трухе и железным скобам, покойник, возможно, был закрыт деревянной крышкой. Лежал он головой на запад в вытянутом положении на спине, длина костяка от черепа до пяточных костей 165 см. На костяке и под ним находились многочисленные предметы украшения одежды, головного убора и обуви, из листового золота. Около него — предметы вооружения, туалета и другая утварь)

Погребальное сооружение в кургане Иссык, очевидно, возводилось та­ким образом: откапывался котлован могильной ямы прямоугольной фор­мы, ориентированный длинной осью с запада на восток. На дне котлована строился бревенчатый сруб – погребальная камера. Конструкция ее весь­ма проста: бревна определенной длины укладывались горизонтально друг на друга, образуя стенки камеры. На углах бревна не связаны между собой, а лишь соприкасаются, торцовые концы бревен продольных и попере­чных стен камеры на углах поочередно заходят друг на друга, что предот­вращало завал.

На стенах камеры бревна уложены в пять рядов, сверху она перекрыта также бревнами, уложенными поперек на длинные стены. На дне настлан пол из десяти хорошо обработанных досок, хорошо подогнанных друг к другу. На полу размещались останки и погребальный инвентарь.

По-видимому, участок пола, предназначенный для покойника, покры­вался матерчатой подстилкой, расшитой мелкими золотыми бляшками. На подстилку укладывался усопший, облаченный в блестящую парадную фор­му и при полном вооружении. По устойчивому ритуалу покойника укла­дывали на спину с вытянутыми конечностями, головой на запад, лицом вверх, кисть правой руки уложена на пах, левая рука откинута в сторону.

Вдоль правого бедра, рукоятью у пояса (скорее всего, подвешенный к портупее), плашмя был помещен железный меч в деревянных ножнах, ок­рашенных в красный цвет. Ремни портупеи украшали золотые обоймы и пронизь с рельефным изображением головы тигра. Между туловищем и левой рукой положен железный кинжал также в кожано-деревянных нож­нах, украшенных двумя золотыми пластинками с изображениями в звери­ном стиле, двумя цилиндрическими бляхами-обоймами для перекрестных ремней с рельефными изображениями свернувшегося волка.

Рядом с покойником у локтя левой руки помещена символическая стрела с золотым наконечником, здесь же, но выше локтя — нагайка, рукоятка которой спирально обернута широкой золотой лентой, еще выше — матер­чатая (шелковая) туалетная сумка, в которой находились бронзовое зерка­ло и красная краска.

На полу камеры сосуды с заупокойной пищей и ритуальные. К послед­ним явно относится серебряная чашечка с надписью и бронзовая с позо­лотой миска, поставленная обособленно. В ней лежали несколько золотых фигурных пластин, выполненных в виде клюва и когтей хищной птицы. Ни в одном из сосудов не встречены кости животных — остатки мясной пищи.

В размещении посуды выдержан определенный порядок. Раздельно по­ставлены сосуды глиняные и деревянные. У южной стены деревянная по­суда, причем на заднем плане в два ряда четыре блюда, рядом, но ча перед­нем плане, — миски и черпак. У другой стены выстроены в один ряд вплот­ную друг к другу глиняные кувшины, а перед ними — миски, среди них, но также вместе — две серебряные чашки и лож,;а. Бронзовая чаша стоит в стороне, у изголовья захороненного. Участок пола у восточной стены ка­меры свободен от вещей. Очевидно, вход в камеру был именно с восточной стороны (как и в бесшатырских курганах).

После ритуала похорон, вноса тела и размещения инвентаря, камеру перекрывали короткими бревнами, яму заполняли грунтом, затем возво­дили насыпь.

По определению антропологов, захороненному в кургане Иссык было 17—18 лет, по физическому типу он принадлежал к сакам. Одет был в бога­то расшитую золотом парадную одежду. На голове носил высокий (до 65— 70 см) конической формы головной убор, сплошь украшенный золотыми пластинами различных форм и размеров. Всего на головном уборе разме­щалось около 150 украшений. Большинство из них имеют штампованные

изображения снежных барсов, тау-теке, архаров, лошадей, птиц. Перед­нюю часть головного убора украшали скульптурные изображения двух крылатых лошадей с козлиными рогами, а также две пары длинных пти­чьих крыльев и многие другие фигурные пластины. На шее иссыкский воин носил золотую спиралевидную гривну (шейное украшение), концы кото­рой завершаются рельефными изображениями голов тигров.

Верхняя одежда воина состояла из кафтана и штанов. Короткий кожа­ный кафтан красного цвета сплошь обшит золотыми фигурными бляшка­ми, а борта, низ и ворот — крупными квадратными изображениями голов тигра. Всего кафтан украшало около трех тысяч золотых предметов. Шта­ны по внешнему и внутреннему продольным швам обшиты мелкими пря­моугольными золотыми пластинками. Они заправлялись в кожаные сапо­ги с высокими голенищами. Голенища сапог также украшали золотые бляш­ки треугольной формы, аналогичные бляшкам, украшавшим кожаный каф­тан.

Под кожаным кафтаном была матерчатая нательная рубаха, ворот и рукава которой причудливо украшены орнаментальным узором из золо­тых пластинок разных форм. Кафтан подпоясывался кожаным ремнем с набором массивных золотых блях с рельефными изображениями лежаще­го лося и лосиных голов. К ремню справа подвешивался длинный желез­ный меч, а слева — железный кинжал, богато инкрустированный золотом. Меч и кинжал находились в кожано-деревянных ножнах, окрашенных в красный цвет. Ножны кинжала украшали по внешней стороне две боль­шие золотые пластины-обкладки с изображениями фигур скачущего лося и лошади. На пальцах рук сак из кургана Иссык носил два массивных зо­лотых перстня, один из них — перстень-печать с изображением головы чело­века в профиль в пышном головном уборе. Захоронение в кургане Иссык датируется концом IVIII вв. до н. э.

Могильники рядовых сакрв (VIIIV вв. до н. э.)

Погребения рядовых общинников сакского времени по размерам, кон­струкции могильного сооружения и инвентарю резко отличны от царских захоронений бесшатырского и иссыкского типа)

К таким захоронениям раннего этапа сакской культуры (VIIVI вв.) относятся могильники Каргалы I и Алтын-Эмель И) Могильник Каргалы I расположен в ущелье того же названия (на запад от г. Алматы). Курганы здесь имели сферические каменные насыпи, под ними находились камен­ные ящики с костяками. Костяки лежали вытянуто, головой на северо-за­пад.

Исследователи памятника датируют могильник Каргалы I переходной от эпохи бронзы к сакам эпохой VIII—VII вв. до н. э.30.

К раннесакскому времени относятся захоронения в каменных ящиках на перевале Алтын-Эмель в Чулакских горах. Здесь каменные ящики со­ставлены из плоских плит из камня, врытых на ребро, ориентированных длинной осью с запада на восток.

К раннему этапу сакской культуры относятся также курганы в могиль­нике Жуантобе. Они небольших размеров, насыпь имели земляную впе­ремежку с речной галькой. В погребениях человеческие костяки лежали в грунтовых ямах, перекрытых поперечно положенным деревом, ориенти­рованных длинной осью с запада на восток. Найденные при погребенных бронзовые удила, ножи, костяной и деревянный гребни, бусы, бронзовые подпружные пряжки, ворворки и керамические сосуды датируют Жуантобе VI—V вв. до н. э..

Сравнительно лучше известны памятники позднесакского времени (V— IV вв. до н. э.). К этому времени относятся такие памятники, как Кадыр-бай III, Карашокы и Кзылауыз.

В могильнике Карашокы (Кара-Чоко), расположенном на правом бе­регу реки Или в Чулакских горах, раскопанный курган имел небольшую насыпь из земли со щебенкой, на насыпи выступали камни, образующие два концентрических кольца.(Погребение совершено в грунтовой яме. При захороненном найдены бронзовые втульчатые наконечники стрел, отно­сящиеся к V—IV вв. до н. э.

В другом могильнике Кадырбай II (Илийская долина) курганы имели земляную с камюм насыпь, по основанию их проходила кольцева; камен­ная выкладка. Останки погребенных лежали в каменных ящиках, стоящих на дне грунтовой ямы в вытянутом положении на спине, головой на севе­ро-запад или на запад. Предметы материальной культуры, обнаруженные в могилах, — бронзовое зеркало с ручкой, бронзовая пряжка, украшенная в зверином стиле, и керамические сосуды. Захоронения датируются IV— III вв. до н. э.

Устойчивый погребальный обряд и инвентарь характерны и для Кзы­лауыз.

Семиреченские бронзы

Яркими источниками по истории материальной культуры сакских пле­мен являются медные и бронзовые предметы из случайных находок и кла­дов. По, числу находок и кладов высокохудожественной бронзы Семире­чье не имеет себе равных среди других районов распространения сакской культуры. Среди них большой интерес представляет коллекция бронзовых котлов, жертвенников и светильников, предметов быта и вооружения, особо — предметы монументального художественного литья. Это известный Се-миреченский алтарь (жертвенник) — прямоугольной формы стол на четы­рех низких ножках, по бордюру которого шествует 25 крылатых ;.ьвов36, а текже клад, состоящий из четырех медных и одного железного котлов и бронзового светильника. Светильник украшен четырьмя фигурами кры­латых тигров, помещенных по углам квадратной формы жаровни37. У све­тильника из другого клада круглая жаровня укреплена на полой конусо­видной подставке, по бордюру шествуют в спокойных позах восемь тиг­ров, а посередине самой тарелки укреплены два скульптурных изображе­ния двугорбых верблюдов38. Третий светильник вместе с четырьмя (три медных и один железных) котлами обнаружен в районе г. Иссык. Круглая тарелка светильника лежит на ажурной конусовидной подставке. На та­релке укреплена скульптурная фигурка лошади, а напротив нее сидит муж­чина, по-восточному поджав ноги.

В районе Каменского плато (район г. Алматы) обнаружен клад из 10

медных котлов, большинство из которых на трех ножках в виде ног живот­ных.

Семиреченские котлы, жертвенники, светильники являются выдающи­мися памятниками культуры, свидетельствующими об опыте и совершен­ной технике литья и о художественном вкусе саков. Многочисленные на­ходки сакской художественной бронзы на территории Семиречья свиде­тельствуют о мощном местном очаге производства бронзы и о самобыт­ности культуры.

Тагискен и Уйгарак

В эпоху раннего железа территорию Восточного Приаралья и прилега­ющих к нему районов Южного Казахстана населяли этнические группы, входившие в состав саков-массагетов. Памятниками их культуры в то время являются курганные могильники Уйгарак и Тагискен, расположенные на позвышенностях одноименного названия в низовьях Сырдарьи40.

Могильник Тагискен состоит из памятников двух эпох. Прежде всего, это Северный Тагискен, некрополь IX—VIII вв. до н. э. Здесь же, на плато Тагискен, находится сакский курганный могильник – Южный Тагискен. Он, в свою очередь, делится на два комплекса — первый из них из 9 курга­нов, второй — из 27. Все сакские курганы Южного Тагискена сооружены в VII—V вв. до н. э. В Уйгараке же 80 курганов того же времени, сосредото­ченных в трех группах — восточной, центральной и западной41. Из них рас­копано 70 курганов.

В Уйгараке и Тагискене при разнотипности погребальных сооружений ритуал захоронения одинаков.

Курганы VIIV вв.

По песчаным насыпям Уйгарака и Тагискена вскрыты различные типы погребальных сооружений. Один из них, известный, главным образом, на Уйгараке — это погребения людей на поверхности, на камышовых подстил­ках, внутри легкой деревянной каркасной постройки или шалаша. Такие сооружения имели в плане круглую, овальную или прямоугольную фор­мы. Они напоминают простейшие погребальные сооружения эпохи брон­зы Северного Тагискена. Роднит их с северотагискенскими и захороне­ние покойников головой на запад и, отчасти, обряд трупосожжения.

Абсолютное большинство захоронений могильников, другого типа со­ставляют погребения в больших грунтовых прямоугольной формы ямах, ориентированных с востока на запад. Склепы покрыты деревянными бал­ками. Поверх конструкции настилался слой камыша или мелких сучьев. Камышом устилался могильный выброс и древняя поверхность вокруг ямы. Затем насыпался курган диаметром 15—20 м, иногда до 30 м. В ряде случаев насыпь состояла из прослоек камыша и земли. Здесь, как и в других видах погребальных построек, распространен культ огня.

По углам могильных ям часто выявляются ямки, типа столбовых. В не­которых погребениях вдоль стен ямы выкопаны канавки, так что покой­ник лежал как бы на земляном «столе». Такие «столы», как и угловые ямы в могилах, — традиционно местные приемы погребального ритуала, извест­ные еще по мавзолеям Северного Тагискена.

На Тагискене есть еще и иная группа курганов с погребениями в грун­товых ямах. Этот вариант построек состоит из земельного вала, опоясыва­ющего пространство, в центре которого находилась могильная яма. Земля для вала бралась из кольцевой канавки. Яма была, видимо, плоско пере­крыта деревянными балками. Кроме того, канавка вокруг земляного вала забита горючим материалом (хворостом). Очевидно, при погребении во­круг всего сооружения пылал огонь.

Наконец, в Уйгараке есть группа грунтовых могил, которых нет в Та­гискене. Это узкие прямоугольные могилы, главным образом, с округлен­ными углами. Конструктивно их сближает с погребениями в больших грун­товых ямах на Тагискене и Уйгараке перекрытие из жердей и веток.

Такое разнообразие конструкций погребальных сооружений, по-види­мому, отражало не только систему семейных отношений, но и социальной структуры, эволюцию родовых общин. Особенно отчетливо это просле­живается в могильнике Уйгарак на примере разных курганных групп. Судя по погребениям восточной группы курганов, традиции погребального об­ряда сохранились наиболее сильно, а женщинам родовой группы, соста­вившей восточный комплекс, были свойственны жреческие функции, свя­занные, возможно, с общеродовыми культами.

Родовая группа центрального комплекса, судя по составу инвентаря и большим грунтовым склепам, была наиболее сильной. Представители ее были вождями, совмещавшими военную власть с жреческими функциями. Об этом говорят находки булавы — символа власти и ритуального кинжа­ла-секиры. Здесь же большинство захоронений вооруженных всадников, очевидно, из членов другого рода. На западной окраине в узких прямо­угольных могилах хоронили незнатных и небогатых членов родовой груп­пы.

На Тагискене четко выделяется группа богатых захоронений V в. до н. э. Для их конструкции характерен длинный входной коридор-дромос.

Погребальные камеры отличаются значительно большей глубиной. Покой­ника кладут головой на восток-северо-восток. Яма обычно ориентирована углами по сторонам света, а не сторонами, как в более ранних курганах. Погребенные лежат вытянуто на спине, иногда по диагонали, ноги согну­ты в коленях и обращены ступнями внутрь, образуя в плане ромб («поза всадника»). Могильные ямы и дромос (частично) плоско перекрыты.

Таким образом, для курганов V в. до н. э. по-прежнему характерно со­хранение ям по углам могильной ямы, сосуществование, правда, в виде исключения, грунтовых ям и наземных погребальных построек, значитель­ная роль огня в погребальном ритуале.

Материальная культура

Многочисленные и разнообразные находки вещей подробно характе­ризуют облик материальной культуры обитателей Восточного Приаралья в VII—V вв. до н. э. К массовым находкам относятся: лепная посуда мест­ного изготовления и керамика, сделанная на гончарном круге, бронзовые

ножи, украшения одежды и предметы туалета, каменные жертвенники и оселки, принадлежности конского убора и предметы вооружения. Редко встречаются бронзовые кельты-тесла, служившие для обработки дерева, использовавшиеся при земляных работах и в качестве оружия. Есть и изде­лия, вовсе неизвестные у других сакских племен, — бронзовый и железный молотки и великолепно изготовленное бронзовое изделие, сочетающее в себе две функции: секиры и кинжала.

Как известно, керамика наиболее четко отражает особенности матери­альной культуры и при сходных формах металлических изделий, керами­ческие формы из разных областей могут сильно отличаться.

На Тагискене и Уйгараке керамика встречена далеко не во всех погре­бениях. Ведущей формой является тип грушевидного сосуда с высоким ци­линдрическим горлом и плоским дном, часто лощеного46. Этот факт заслу­живает внимания, так как в савроматских памятниках грушевидные сосу­ды появляются лишь в VI в. до н. э. и не являются типичными47. Ее среднеа­зиатское происхождение представляется наиболее вероятным.

Среднеазиатской формой является и посуда с трубчатым нос.ком48. Сосуды с трубчатым носиком встречены на Тагискене и Уйгараке в погре­бениях VI в до н. э., в других сакских комплексах на территории Казахста­на их нет. Кроме того, на Южном Тагискене и Уйгараке встречены лепные кружки с одной или двумя ручками, полусферические чаши с несколько загнутыми внутрь краями — формы, хорошо известные в савроматском мире Поволжья и Южного Приуралья, а также в захоронениях ранних кочевни­ков Казахстана.

В погребальных комплексах Приаралья найдены предметы вооружения, главным образом, наконечники стрел и конское снаряжение. Они харак­терны для восточных районов Евразии в раннесакское время — Казахста­на, Сибири, Алтая. И здесь паралельно существовали два ведущих типа наконечников стрел: черешковые и втульчатые. Замена черешковых во вто­рой половине VI в. до н. э. втульчатыми наконечниками с трехперными или трехгранными ударными головками произошла раньше, чем в других районах, благодаря связям и территориальной близости со своими северо­западными соседями — савроматами Южного Приуралья.

В колчанах же присутствуют малораспространенные в других местах распространения сакской культуры ромбовидные втульчатые и двулопаст-ные черешковые наконечники стрел. Пока неизвестны в других местах и тип черешковых наконечников стрел с четырехгранным оформлением бое­вой части. Зато преобладал классический скифо-сакский способ ношения колчана на левой стороне пояса, с остриями стрел, обращенными вниз.

Одной из самых массовых находок в погребениях у приаральских саков является конское снаряжение. Остатки конской узды – удил, псалий, раз­нообразных блях, уздечного набора, а также подпружных пряжек – найде­ны почти в половине погребений на Уйгараке.

Уйгаракский конский убор — это один из вариантов конского снаря­жения, распространенного в сакское время в Центральном Казахстане, на Алтае, в Семиречье. Сходство выявляется не только в некоторых формах удил, псалиев и способах их соединения, подпружных пряжек и ряда предметов уздечного набора, но и в составе самих предметов, вхо­дящих в эти наборы. Однако конское снаряжение Уйгарака имело оригинальный тип цельнолитых удил с псалиями неизвестной у саков дру­гих районов территории Казахстана формы. Своеобразной комбинацией отличается также узда из стремечковидных валиковых удил с трехдырчатыми роговыми и бронзовыми псалиями. Массовые находки в Приаралье необычной формы удил с прямоугольно-валиковыми окончания­ми и двуплановыми насадочными псалиями говорят о том, что этот рай­он вместе с Семиречьем был одним из центров изготовления узды тако­го типа51.

С сако-савроматским миром памятники низовий Сырдарьи сближают и другие находки, например, каменные жертвенники, миниатюрные гли­няные кувшины и железные мечи. Впрочем, в Уйгараке была распростра­нена и своеобразная форма так называемых «клювовидных» жертвенни­ков в виде стилизованной головы хищной птицы.

Предметы звериного стиля

В погребальном инвентаре Уйгарака и Тагискена встречены интерес­ные образцы изобразительного искусства. Это изображения животных на предметах конского убора, на золотых нашивных бляшках, на золотых об­кладках. Среди изображений животных — олень, сайга, лошадь, горный козел, кабан, лев, барс или пантера, хищная птица, верблюд. Мотивы и при­емы находок, стиль, в котором выполнены вещи, вводит культуру саков Приаралья в мир скифо-сибирского искусства.

Существенно, что в коллекции есть весьма ранние образцы этого ис­кусства, прежде всего, бронзовые бляхи в виде свернувшегося в кольцо барса или пантеры, похожие на бляхи из коллекции Петра I.

Уйгаракские бляхи с кольчатым окончанием хвоста и лап, со слабо вы­ступающим ухом, глазами и носом в виде концентрических кругов, распо­ложенных на одной линии, с подчеркнутой мускулатурой тела — образцы архаического звериного стиля Евразии, аналоги им прослежены в предме­тах скифского искусства. На Уйгараке заметна лишь стилизация мотива при сохранении изобразительных канонов.

Изображение льва является одним из устойчивых мотивов в искус­стве саков Приаралья. В комплексе из кургана 45 на Южном Тагискене, который датируется УП-У1 вв. до н. э., обнаружены две подпружные пряжки с изображением сидящего льва (такая же .:ряжка есть и на Уйга­раке), четыре золотые тисненые пластины в виде сидящих львов с голо­вой, повернутой в три четверти. Голова зверя не очень похожа на льви­ную, мастеру этот образ, видимо, не знаком, но стиль вполне выдержан и традиционен. В кургане 31 того же времени была найдена золотая бляшка с фигуркой стоящего льва53, близкая переднеазиатским прото­типам. У льва закручен хвост, но лапы переданы вполне реалистично, глаз кошачий и есть грива. Явным подражанием такому образу явля­ются фигурки идущих львов из кургана 53: у них также переданы лапы, но изменена посадка фигуры животного, глаз сделан почти круглым, исчезла грива. Наконец, еще один вариант изображения льва — бляш­ка-застежка колчана из кургана 53 на Тагискене, где очень естественно передана поза хищника, положившего морду на лапы.

К числу ранних образцов изобразительного искусства саков Приаралья (УП в. до н. э.) относится золотая пластина из кургана 45 (Южный Тагис-кен) с замечательными по своей выразительности изображениями двух оленей на фоне фигуры какого-то крупного зверя (хищника?), с загнутым в спираль кончиком хвоста и контурами ног. Морды оленей, форма глаза очень напоминают изображения на ранних переднеазиатских печатях, в то время как трактовка рогов сближает изображения с казахстано-сибир-ским культурным кругом скифсжого времени. К этому же культурному кругу тяготеет и бронзовая фигурка оленя, стоящего «на цыпочках» (Уйга-

рак, VI в. до н. э.).

Многочисленны бляшки в виде головы хищной птицы, часто очень стилизованной. Такой же мотив, но уже в совершенно стилизованном виде, отражает своеобразная форма каменных алтариков.

Широко известные для звериного стиля мотивы — изображение горного козла и кабана — также встречены на Уйгараке и Тагискене. Безусловно, местный сюжет отражен в подвеске в виде головы верблюда с Уйгарака и золотых бляшках: в виде фигурки сайги из кургана 66 на Тагискене.

Сделанные в совершенно той же технике, что и львы из кургана 53, тагискенские бляшки чрезвычайно походят на изображения оленей с подогнутыми ногами с территории Казахстана и Минусинской

котловины.

Искусству савроматского мира Урала и Южного Приуралья близки изображения на золотых обклшдках из курганов V в. до н. э. На золотой пластине-обкладке ножен из кургана 53 изображены два лежащих друг за другом «припавших к земле» фантастических зверя, круп которых напоминает животных из семейства кошачьих, голова похожа на лошадиную, а на плече нанесен геометрический орнамент в виде треугольников, принятый в скифском зверином стиле.

Все найденные в курганах Тагискена и Уйгарака предметы искусства включают район Приаралья в афеал распространения скифо-сибирского звериного стиля. Исследования последних лет распространили его к востоку, не только на степи Казахстана, но и на Туву. При этом отчетливо фиксируется, что все восточные памятники датируют появление звериного стиля VII—VI вв. до> н. э., в ряде случаев даже началом VII в. до н. э. и что он проявлялся с локальными особенностями в отдельных культурных провинциях. Так:, очевидно, например, что Тува, Алтай, Южная Сибирь и большая часть территории Казахстана образуют особую провинцию, отличную от скифо-сарматской европейской и приуральской, савроматской.

Памятники звериного стиля саков Приаралья, имеющие, в основшом, западную савроматскую ориентацию, но содержащие немало типичных азиатских черт, занимали, вероятно, как бы промежуточное полюжение, а сами саки Приаралья могли выступать культурными посредниками двух главных провинций ареала

звериного стиля.

Предположение о том, ч-то некоторые изобразительные мотивы переднеазиатского происхождения могли через Среднюю Азию попасть в искусство Алтая и Южной Сшбири скифского времени, таким образом, находит подтверждение. Это в равной степени верно и к некоторым изображениям в савроматских: памятниках Южного Приуралья.

Особенности развития саков Приаралья

История сакских племен низовий Сырдарьи имеет свои истоки прежде всего в местной этно-культурной среде населения региона периода позд­ней бронзы. Именно отсюда, от мавзолеев и других памятников Северного Тагискена ведут свое начало своеобразные черты погребальных сооруже­ний Уйгарака и Южного Тагискена: постройки на древнем горизонте, стол­бовые конструкции грунтовых склепов, так называемые «земляные столы», культ огня в ритуале захоронений. Но этнокультурное развитие саков При­аралья не ограничено лишь местной линией. Особенности погребального обряда во многом сходны и с культурой савроматских племен Южного Приуралья и Северо-Западного Казахстана.

Активные контакты между населением оренбургских степей и При­аралья в эпоху бронзы, отличие западно-казахстанского варианта андро-новской культуры от центрально-казахстанского или северо-казахстанско-го, участие срубного компонента в развитии культур эпохи бронзы с спей Приуралья и Южного Приаралья — все это предопределило сходство в куль­туре савроматов Южного Приуралья и саков Приаралья. Здесь могла иметь место и, очевидно, имела взаимная инфильтрация населения, вхождение отдельных племен в состав племенных союзов той и другой стороныбО, что не могло не сказаться на культуре.

Однако географическое положение саков Приаралья на как бы запад­ных рубежах сакского мира и их «западная ориентация» еще не исчерпыва­ют признаков, отличающих их культуру от культуры других сакских пле­мен. Население степей Приаралья находилось также в постоянных кон­тактах с населением земледельческих оазисов Средней Азии, еще со вре­мен поздней бронзы.

Природные условия дельты Сырдарьи, равно как и культурные связи с территориально близким земледельческим населением низовий Амударьи, где в VII—VI вв. до н. э. было уже развито ирригационное земледелие, спо­собствовали возрастанию роли земледелия в хозяйстве приаральских са­ков и распространению у них полукочевого хозяйства. Примечательно, что при обязательном наличии конской узды в погребениях саков Приаралья, в них практически отсутствовал ритуал погребения животных, известный у племен с более подвижной формой скотоводческого хозяйства. Факт су­ществования такого сакского поселения, как Чирик-Рабат, и зафиксиро­ванная к северу от него, близ Бабиш—Мулла, ирригационная сеть61, гово­рят о том, что ирригационное земледелие имело здесь и свою предысто­рию.

Связи саков Приаралья со среднеазиатским и переднеазиатским миром отразились также в фактах находок явно привозных сосудов в погребени­ях Уйгарака, в образах льва и пантеры в изобразительном искусстве, в обнаружении украшений – бусы из бирюзы и сердолика, бусы с садовым орнаментом индийского происхождения.

Очевидно, саки Приаралья сыграли немалую роль в проникновении к савроматам Южного Приуралья отдельных элементов культуры средне-или переднеазиатского происхождения. Такую же функцию, вероятно, вы­полнили они в отношении сакских племен казахстано-сибирского круга.

Обширный круг этнических и культурных связей, культуры ранних саков низовий Сыр—Дарьи, особенности их хозяйства, некоторые особен­ности антропологического облика дают основания считать их особой груп­пой не одного, а нескольких родственных сакских племен, входивших в большой племенной союз.

Культура сырдарьинских саков достигла расцвета во второй половине I тыс. до н. э. В это время основной водной артерией была уже, видимо, Жанадарья, проложившая свое русло несколько севернее Инкардарьи, спрямив отдельные ее участки. При этом отдельные участки русла Инкар­дарьи превратились в своеобразный старицы, в которых лишь некоторое время сохранялась вода, прежде всего при паводках.

Вторая половина I тыс. до н. э. в низовьях Амударьи – время становле­ния и утверждения Хорезмского государства. Экономические и культур­ные связи между древним земледельческим оазисом и его кочевой пери­ферией в это время приобрели особое значение. На территории сырдарьин­ских саков возникли уже не только крупные укрепленные поселения, но и города. К их числу относятся, например, городище Чирик-Рабат на Жанадарье, укрепленный город меньших размеров — Бабиш-Мулла, тоже на Жанадарье, с комплексом сельских поселений вокруг него и развитой ир­ригационной сетью. Еще один памятник такого рода — небольшой укреп­ленный городок Баланды на Инкардарье. Близ них расположены величе­ственные погребальные сооружения — захоронения местной знати с бога­тым и разнообразным погребальным инвентарем.

Высокий уровень строительной техники с использованием сырцового кирпича и пахсы, планировка и фортификация городов — во всем этом явственно проявляется влияние более высокой культуры Хорезмского оа­зиса. Влияние Хорезма на культуру саков проявлялось также и в сфере керамического производства.

С другой стороны, продолжает сказываться и местная традиция, что особенно отчетливо видно на конструкции и планировке погребальных сооружений64. Более того, принципы планировки последних — круг в плане, крестообразно разделенный на четыре помещения, находит ана­логи в сооружениях Хорезма, т. е. здесь могло наблюдаться и обратное

влияние.

Сакские племена Приаралья, оставившие памятники — города, поселе­ния и гробницы, по-видимому, знали имущественное неравенство, но с сильными остатками первобытно-общинного строя. Это была военная кон­ференция племен, занимавшихся как скотоводством, так. и ирригационным земледелием, разного рода домашними промыслами.

«Baribar.kz-тің» Telegram-каналына жазыламыз!