Шаманство как культурный феномен

Шаманство (шаманизм) – одна из наиболее ранних форм религии, возникшая по всей вероятности еще в каменном веке в безгосударственных обществах, хозяйство которых базировалось на охоте. Шаманство сохранилось у многих народов мира – в Африке, Северной и Восточной Азии, у индейцев Америки и др. Но оно находится у них на разных стадиях развития. Так, в Сибири, шаманство еще в середине XX века существовало в ярких сложившихся формах; в культурах некоторых европейских народов, например у венгров, выявлены лишь его пережитки, а у аборигенов Австралии удалось обнаружить даже его зачатки.

Название этой формы религии происходит из эвенкийского языка, где “шаман”, “саман” означает возбужденный, исступленный человек. Для мировоззрения шаманистов характерен анимизм – одухотворения всего, что окружает человека – предметов, растений, животных; вера в многочисленных злых и добрых духов, способных влиять на жизнь и смерть человека, вызывать у него болезни, обеспечивать удачу и обрекать на несчастья. Приверженцы этой формы религии убеждены, что влиять на духов, быть посредником между ними и людьми может главным образом шаман, который, находясь в состоянии экстаза, совершает особый обряд общения с духами, получивший название камлания.

Охарактеризуем шаманство на примере наиболее развитых его форм, сохранившихся до наших дней у ряда народов Сибири (нганасан – жителей самого северного региона Евразии – полуострова Таймыр; кетов, населяющих бассейн Среднего Енисея; эвенков – обитателей сибирской тайги; тувинцев, кочевавших в горных степях Центра Азии и других). Для их мировоззрения характерно представление о том, что Вселенная состоит из трех миров: Верхнего, где обитают только духи, Среднего, где наряду с духами живут люди, животные, растения, а также Нижнего, куда уходят души умерших.

Каждый шаман имеет духов-помощников и духов-покровителей, к которым он обращается во время камлания. Духи-помощники выступают в образе преимущественно диких зверей, рыб и птиц, а духи-покровители, как правило, духи умерших предков шамана. Каждый шаман имел их изображения – вместилища.

Большинство шаманов используют во время камлания бубен, который после особого обряда оживления считается ездовым животным – конем или оленем. На нем шаман совершает путешествие в Верхний мир, погоняя “животное” колотушкой, которая осмысляется как плеть. У некоторых шаманов нет бубна, – его заменяет специальный жезл, варган (специфический музыкальный инструмент), лук. Шаманы, как правило, имеют специальный ритуальный костюм, включающий особым образом изготовленные головной убор, плащ и обувь.
Во время камлания, которое совершается обычно для лечебных целей в присутствии больного и его родственников, шаман, войдя в состояние транса, созывает духов-помощников и бьет в бубен, совершая на нем – своем “ездовом животном”- путешествие в мир духов, с тем, чтобы заставить злых духов покинуть больного и тем самым вылечить его. Духи-помощники и духи-покровители помогают ему в этом. О перипетиях своего путешествия и борьбы со злыми духами шаман сообщает окружающим, эмоционально изображая схватки со злыми духами, произнося нараспев заклинания, нередко очень поэтичные.

Шаманство, как правило, наследственное. Считается, что после смерти шамана его дух переходит к потомкам, причем духи сами выбирают людей, в которых они переселяются, – из родственников умершего шамана.

Начало шаманской деятельности связано с загадочным психическим заболеванием, проявляющимся в период полового созревания будущего шамана. Человек неожиданно для окружающих начинает прятаться от людей, нередко убегая в тайгу. В это время он почти ничего не ест и даже может забыть свое имя. Другой шаман, приглашаемый родственниками больного, устанавливает причину болезни, приходя к выводу, что в его пациента вселился дух умершего предка-шамана. В таких случаях больной, даже не желая того, становится шаманом. Родственники делают ему облачение и бубен. Получив их, шаман начинает свою ритуальную деятельность. Самое удивительное, что, начав камлать, в процессе лечения своих пациентов, восстанавливается и психическое здоровье шамана, исчезают все явные проявления тяжелого психического заболевания, столь очевидные в недавнем прошлом.

Еще в XIX веке ученые и путешественники, наблюдавшие шаманов, пришли к единодушному выводу, что это нервнобольные люди с особым складом психики. Такая точка зрения впоследствии получила широкое распространение среди исследователей этой формы религии. Однако в последние десятилетия ряд ученых, изучавших феномен шаманизма, утверждают, что так называемая шаманская болезнь – это лишь своеобразная инициация, в которой будущий шаман сознательно исполняет предписываемые ему обряды, играя заданную традицией роль.

Теперь можно утверждать, что наследственная природа шаманизма – результат процесса многопоколенного отбора родовым коллективом людей с определенными особенностями психики и, прежде всего способностью вызывать регулируемое состояние транса, сопровождаемое глубокими галлюцинациями. Именно это привело к наследованию шаманами некоторых необходимых особенностей психики, позволяющих совершать действия, рассматриваемые сородичами как возможность общения с духами в интересах коллектива и отдельных его членов.

Хотя шаманы иногда пользуются средствами народной медицины, они не являются знахарями и целителями. Последние существовали в родовых коллективах наряду с шаманами и независимо от них. За пределами Сибири шаманство имеет несколько другие формы. Так, например, на Северном Борнео существуют шаманы, именуемые дайонг. У них нет бубна, а во время своих ритуальных действий они используют устрашающие маски. Но, совершая свой ритуал, также как и сибирские шаманы впадают в состояние транса, призывают духов, которые помогают им найти похищенную душу больного и излечить его.

Шаманство у тюркских народов: его особенности и отличия.

Для рассмотрения личности шамана наиболее ценны сведения о казахском шаманстве.

Шаманство (баксылык) – одно из самых заметных явлений в религиозных традициях тюрков, сохранившихся от доисламской эпохи. В науке существует множество определений термина «шаманство/шаманизм». Вместе с тем, данный термин до сих пор не получил определения, которое стало бы общепринятым, т.е. приемлемым, убедительным для большинства специалистов. Некоторые исследователи придают словам «шаманство» и «шаманизм» разный смысл: под шаманством понимаются поверья и обряды, непосредственно связанные с деятельностью шамана, а под шаманизмом – систему воззрений у народов, в жизни которых шаманы играли важную роль. Рассмотрим некоторые из определений шаманства.

По мнению выдающегося румынского учёного, профессора нескольких европейских и американских университетов М. Элиаде, шаманизм «является одной из архаических техник экстаза, а одновременно мистикой, магией и религией в широком значении этого слова». Известный советский этнограф и религиовед С.А. Токарев в своей работе «Ранние формы религии» определяет шаманизм/шаманство как «особую форму религии, состоящую в выделении в обществе определённых лиц – шаманов, которым приписывается способность путём искусственного приведения себя в экстатическое состояние вступать в непосредственное общение с духами». Интересна точка Е.В. Ревуненковой, которая считает, что «шаманизм – это особая система мировоззрения, включающая в себя элементы рационального, иррационального и художественно-образного познания мира, выражающаяся в представлении о возможности реального общения между тремя космическими зонами вселенной, которое осуществляется особым лицом путём специального ритуала, и удовлетворяющая самые разнообразные потребности данного коллектива людей (социально-психологические, эмоциональные, эстетические и др.)».

В определении феномена шаманства нам наиболее близка точка зрения отечественного этнолога В.Н. Басилова, изучавшего исламизированное шаманство у народов Средней Азии и Казахстана. По мнению исследователя, нет смысла в наделении термина «шаманство» и «шаманизм» разным содержанием. «Шаманство – русское слово, шаманизм – то же самое слово в западноевропейском звучании». Однако, в одной из своих работ В.Н. Басилов отмечает, что «термин «шаманство» более всего подходит для явления, сохранявшегося в рамках ислама в пережиточных формах как неофициальный культ».

Под шаманством В.Н. Басилов понимает раннюю форму политеизма, особую стадию в развитии религиозных верований человечества, сложившуюся в период, когда основными средствами жизнеобеспечения были охота, рыболовство и собирательство. Среди идей, характерных для мировоззрения (идеологии) шаманства, наиболее важны одушевление, или одухотворение всего окружающего мира, населённого духами; всеобщая взаимосвязь в природе (включая и людей); равнозначность человека и других форм жизни; тесная связь человеческого коллектива с космосом; возможность для человека приобретать качества духа и посещать иные миры. Культовые действия направлены на защиту небольшого родственного коллектива от реальных и воображаемых бед, источником которых признаются различные внешние силы.

Центральной идеей шаманства, по мнению В.Н. Басилова, является вера в необходимость особых посредников между человеческим коллективом и духами, божествами. Этих посредников избирают, воспитывают, «пересотворяют» и обучают сами духи, в силу чего эти люди обладают сверхъестественными свойствами и знаниями. Обязанность шаманов – служить духам и с их помощью охранять от бед своих соплеменников. Шаманы общаются с духами в состоянии экстаза. При этом дух-покровитель может слиться с шаманом в единое целое либо душа шамана оставляет тело и отправляется в иные миры в своём облике или в облике духа-покровителя. Считалось, что помощь духов наделяет шаманов сверхъестественными силами, вследствие чего они способны обеспечивать удачный промысел, предсказывать будущее, отвращать несчастья, находить пропажи, узнавать причины болезни, лечить больных и многое другое. Шаманам приписывали также власть над явлениями природы, умение совершать чудеса.

Известно, что до принятия ислама большая часть тюрко-монгольского населения Золотой Орды/Улуса Джучи исповедовало языческие верования и культы, среди которых видное место занимал шаманизм. Шаманы занимали важное общественное положение, будучи по существу жрецами. Так, известный западноевропейский путешественник, монах-францисканец Гильом де Рубрук посетивший г. Сарай ал-Махруса/Сарай-Бату в Нижнем Поволжье и столицу Монгольской империи г. Каракорум, сообщает: «Самих гадателей они называют как бы своими жрецами…»; «Всех прорицателей они называют «хам»». И в другом месте: «Итак, прорицатели… являются их жрецами и всё, что они предписывают делать, совершается без замедления…»; «Некоторые из прорицателей также призывают демонов и созывают тех, кто хочет иметь ответы от демонов, ночью к своему дому, полагая посередине дома варёное мясо; и тот хам, который призывает, начинает произносить свои заклинания и, держа барабан, ударяет им с силой о землю. Наконец, он начинает бесноваться и его начинают вязать. Тогда демон является во мраке и хам даёт ему есть мясо, а тот даёт ответы». Интересно, что ногайцы именовали своих шаманов похожим словом – камлауши.

Даже после распространения ислама шаманы продолжали сохранять влияние на жизнь своих соплеменников. В течение ряда столетий шаманство сумело приспособиться к мусульманской догматике, мифологии и обрядности. В силу этого сложилась особая разновидность шаманства, специфика которого определялась его существованием в рамках ислама Шаманов именовали термином баксы, или бахса. Слово кам исчезло в средние века. Баксы были в основном мужчины. По сведениям В.А. Мошкова, у карагашей встречались и женщины-баксы, но это было скорее исключение, чем правило. О женщине-баксы упоминает также В. Пятницкий, побывавший у карагашей в конце 1920-х гг.

Собиравшиеся на протяжении около двухсот лет сообщения о казахских баксы принадлежат случайным наблюдателям, людям разных профессий, которые не были знакомы с научными концепциями, не предлагали своих гипотез, а просто рассказывали о том, что видели и слышали. В распоряжении науки оказался материал, который не был неосознанно искажен собирателем под влиянием той или иной идеи или “модели”. Из дошедших до нас описаний можно составить общее представление о качествах шамана, которому полагалось быть личностью незаурядной, ибо за ним стояли духи. Им он был обязан своим талантом. Если духи покидали шамана, он становился рядовым человеком. Чтобы приобрести и сохранять репутацию “сильного” шамана, баксы должен был постоянно демонстрировать могущество помогающих ему духов. В противном случае он не мог рассчитывать на благоговейное уважение окружающих. К нему относились бы как к шаману невысокого уровня, не способному на большие дела. У народов Средней Азии, Казахстана и Северного Кавказа шаманы не сохранили специальной обрядовой одежды и своей внешностью, как правило, не выделялись среди окружающих.

В шаманстве казахов важную роль играл музыкальный инструмент домбра (или кобыз), являвшийся одним из главных ритуальных атрибутов шаманов. Прежде всего, хороший шаман должен был быть хорошим музыкантом и певцом: “Если кто хочет слушать настоящих киргизских (казахских) певцов, пусть слушает баксы”. Способность играть шаману дают духи. Баксы Окэн рассказывал: “Прежде я не знал, как держать кобыз и смычок, но тут вдруг не только стал играть всевозможные мотивы и песни, но даже петь, и все это по вдохновенью духов”. О вере в сверхъестественный характер игры на кобызе говорит рассказ баксы Сюименбая. Джинны объявили ему, что избирают его своим повелителем, т. е. шаманом. “В это время сам собою заиграл отцовский кобыз и пошел от стены, у которой лежал, ко мне”. Игра на кобызе является признаком связи с духами. От казаха Адай-бая духи требовали, чтобы он стал баксы. Когда Адай-бай уступил их настояниям, “они велели ему взять в руки кобыз и начать играть”. Кобыз и искусство игры на нем неотделимы от роли шамана.

Под звуки музыки шаман пел, призывал своих духов-помощников и постепенно впадал в экстаз. В. Пятницкий рассказывает о неком старике-баксы, вынужденном играть на домбре по желанию духа. Некоторые шаманы владели секретом чревовещания. По сообщению А. Затаевича, баксы “если умеют, то прибегают и к чревовещательству». Для казахского и карагашского шаманства было также характерно обрядовое употребление сабли и ножа. Главное, что вызывало удивление окружающих, – это способность показывать во время обряда различные трюки. Трюки допускают разное объяснение и по этому признаку могут быть объединены в три группы:

  1. Трюки, основанные на хорошем владении телом. В их число входит вылезание шамана через отверстие купольного круга на купол юрты, а также стягивание тела веревками. Шаман отваживался и биться лбом о сундук или толстую доску.
  2. Трюки, основанные на способности регулировать работу органов чувств, например, умение брать в руки раскаленный докрасна железный предмет или наступать на него босой ногой. Судя по имеющимся материалам, немало казахских шаманов умело прикасаться обнаженными частями тела к раскаленному железу. Об одном баксы рассказывали, что он “садится в раскаленный докрасна котел и играет в нем на кобызе”. Этот трюк широко известен в разных культурах и вне шаманства, но как часть (или пережиток) ритуальной практики. По горящим углям или раскаленным камням ходили в Китае, Японии, Южной Индии, на Фиджи, Таити и Маркизских островах. В Каппадокии (Малая Азия) в античное время жрецы храма Артемиды должны были проходить босыми по жаровне с углями, чтобы обеспечить всеобщее благосостояние. В Италии раз в год члены одного семейства публично шествовали босиком по горящим углям; считалось, что от этого действия зависит и урожай, и благосостояние народа в течение года. В Испании еще в XVIII веке пользовались привилегиями семьи, члены которой были одарены способностью ходить босиком по углям. Секрет хождения по горящим углям, видимо, основан на возможностях психики управлять физиологическими процессами организма, в данном случае на способности погасить сигналы внешних раздражителей.
  3. Трюки, основанные на ловкости рук (иллюзион) и гипнозе окружающих. Сегодня, когда уже почти невозможно увидеть действия баксы, нелегко сказать, в каких случаях шаман прибегал к ловкости рук и в каких к гипнозу. Многие шаманы умели показать зрителям, что лижут огонь, протыкают себя и пациента ножом и т. д.

Эти действия, которые удобно обобщенно называть трюками, были традиционными (одни и те же трюки совершались разными шаманами у разных народов). Способность шаманов к трюкам объяснялась помощью их духов. Все свои трюки шаманы показывали только после того, как были убеждены, что к ним пришли их духи-помощники. Своими фокусами шаман убеждал окружающих в том, что в него “действительно вселились его духи”.

Описанные различными наблюдателями трюки обогащают наши представления о личности шамана. Действительно, круг необычных способностей человека, посвятившего себя профессии шамана, бывал широким. Ч. Ч. Валиханов имел основания говорить: “Шаман – человек, одаренный волшебством и знанием, [он] выше других, он поэт, музыкант, прорицатель и вместе с тем врач”. Вполне вероятно, что осознание человеком своей одаренности, выделяющей его среди окружающих, как раз и создавало необходимую психологическую почву для убеждения в том, что он – избранник духов. Талант издревле считался даром свыше. Это поверье – общее для ранних форм культуры. У казахов в помощь духа-покровителя верили народные певцы. По верованиям туркмен, удачливые следопыты (ызчы) следовали указаниям своего духа-помощника, “товарища” (ёлдаш).

Среди важнейших функций шаманов можно выделить следующие:

  1. узнавать причины заболеваний и способы их излечения;
  2. с помощью разнообразных ритуалов излечивать больных;
  3. предсказывать будущее, «узнавать судьбу».

Но всё же главная функция шаманов сводилась к лечебной практике. Хотя отдельные шаманы и обращались к рациональным приёмам народной медицины, для лечебной традиции казахско-карагашского шаманства (как и для шаманства в целом) были характерны не эти приёмы, а обряды, основанные на вере в духов. Шаманский диагноз объяснял причину заболевания вредоносной деятельностью духов. Медик А. Ягмин пишет: «Многие болезни Бахши приписывают присутствию и игре злого духа в больном теле…». Духов надо из тела изгнать, и с этой целью проводился обряд. При этом, как считалось, шаману помогали его духи-помощники.

Лечебные обряды, практикуемые шаманами, были самые разнообразные. Так, по материалам А. Евреинова, казахский баксы «над больным употребляет самые нелепые средства: сечёт его внутренностями животных, даёт ему каких-то настоев…». Многие авторы подчёркивают, что лечение нередко приводило к выздоровлению больных. Очевидно, вера больных в действенность обрядов способствовала борьбе организма с недугом. Кроме того, нельзя отрицать, что умелые шаманы владели и врачебным опытом. А. Ягмин, например, проявивший профессиональный интерес к этой стороне деятельности шаманов, пришёл к убеждению, что казахи «имеют некоторую эмпирическую терапию и хирургию. Бахши берёт больного за руку, щупает пульс и, без расспроса, возвышенным голосом рассказывает сам признаки болезни и всю будущность больного… Лекарства здесь чаще приготовляются из растений…».

Одна из главных особенностей шаманства у казахов и ногайцев-карагашей в XIX – первой половине XX вв. – его слияние с исламом. К XIX в. из шаманского культа уже исчезли черты, явно противоречившие нормам ислама. Исламизировалось само мировоззрение тюркского шаманства. Мусульманское духовенство, видимо, ещё неприязненно относилось к деятельности баксы. Однако, исламизация шаманства не давало муллам серьёзных оснований для его критики. Некоторые муллы прибирали к своим рукам функции шаманов и сами брались лечить больных шаманскими методами. Феномен моллабаксы находит параллели в самых разных уголках мусульманского мира. Так, у ногайцев Северного Кавказа со второй половины XIX в. и по сей день известны муллы, общающиеся, по представлениям ногайцев, с духами-йин и пользующиеся их помощью при лечении больных и гадании. Их называют йинлимолла, т.е. «мулла, связанный с духами». Считается, что йинли-молла водят дружбу с духами, знают их мир, имена, благодаря чему и обладают феноменальными способностями. Власть над духами йинли-молла давала особая книга, которую ногайцы называли просто Китап. В Дагестане связь с миром духов поддерживали улама – муллы, известные своей учёностью. В Центральной Азии, по материалам В.Н. Басилова, многие суфийские ишаны таджиков и узбеков приняли на себя функции шаманов и знахарей (дуохон), изгоняя из тел больных злых духов. По сообщению исследователя XIX в. А. Левшина, у казахов Центральной Азии «иногда вместо Баксов лечат Муллы. Сии последние, для изгнания болезней и нечистых духов, употребляют только чтение Алкорана и некоторые молитвы, во время которых дуют и плюют в глаза больному». Тот же автор отмечает своего рода сотрудничество мусульманских духовных лиц с шаманами.