АВТОБИОГРАФИЯ ДЖАМБУЛА ЖАБАЕВА

Одним из ярких свидетельств бурного роста народной поэзии в советскую эпоху служит творческий путь великана казах­ской поэзии Джамбула.

Творчество Джамбула на протяжении 85 лет было тесно связано с общественно-политической жизнью казахского на­рода. Акын выступал носителем неисчерпаемого богатства народного творчества, в котором веками запечатлевалась исто­рическая жизнь казахов. Вместе с тем он мастерски сочетал лучшие традиции родного фольклора с традициями советской литературы. Джамбул, который в дореволюционных песнях следовал примерам таких выдающихся акынов-обличителей, как Суюмбай, проявив поэтическое дарование в многочисленных айтысах, только при советском строе стал всемирно известным акыном. Яркая личность творца правдивых песен о жизни, казахского народа советской эпохи – настоящий символ бла­городного песенного искусства, беззаветного служения люби­мой Родине.

В передовых статьях газеты «Правда», посвященных пер­вой декаде казахского искусства[1] и творчеству Джамбула[2], в приветствии М. И. Калинина при вручении орденов деяте­лям казахского искусства и литературы[3], высоко оценивается мастерство акынов. Коммунистическая партия проявила осо­бую заботу о развитии таланта певца советской эпохи. Газета «Правда» неоднократно публиковала его произведения, дала им партийную, всенародную оценку: «По мере того, как крепла советская страна, крепло творчество народов… Народным талантам открыта у нас широчайшая дорога для неуклонного роста и совершенствования.

Советская страна ценит таланты, окружает их заботой и вни­манием…»[4]. Могучие, пламенные песни и стихи Джамбула, созданные на основе социалистического реализма, волнуют сердца миллионов, призывают народ к борьбе за социализм.

Поэзия Джамбула, проникнутая духом интернационализма и советского патриотизма, отражает борьбу народа за построе­ние социалистического общества, воспитывает преданность Коммунистической партии призывает к трудовым подвигам. В речи на XVIII съезде партии Е. М. Ярославский назвал песни Джамбула «песнями радости, борьбы и труда». М. Шо­лохов, высоко оценивая «эпические, мужественные в своей простоте песни Джамбула», говорил, что свежие голоса таких национальных поэтов, как Джамбул и Стальский, слились с голосом русской литературы, обогатили ее, сделали под­линно интернациональной, и это – яркий пример торжества национальной политики Коммунистической партии. На вто­ром всесоюзном съезде советских писателей А. Сурков особо-отметил, что одним из передовых поэтов, утверждающих веру народа в победу в годы Великой Отечественной войны, был Джамбул.

Джамбул Джабаев родился в нынешней Джамбульской области, у подножия горы Джамбул, расположенной на терри­тории Чуйского и Кок-Терекского районов. Рос он в бедной семье кочевника-скотовода, не имея возможности даже научиться грамоте. Наблюдая счастливую, золотую пору советской дет­воры, Джамбул в обращении к школьникам вспоминал, что-его детские годы прошли в беспросветной нужде, и школу ему заменяла байская палка.

Уже юношей Джамбул чутко воспринимал тяжелое поло­жение родного народа, страдавшего от дикого произвола и же­стоких насилий хищных ставленников кокандского хана Худояра. В поисках спасения от разорительных набегов любителей легкой добычи казахские аулы, словно перекати-поле, пере­кочевывали с места на место. Суюмбай, Джамбул и другие акыны в гневных произведениях отображали всю тяжесть ко­кандского гнета, который оставил неизгладимый след в истории-казахов Старшего жуза.

Одним из родов Старшего жуза, который стоял за присоеди­нение к России и оказал помощь в продвижении русских войск, был род Шапрашты, из подрода которого – Екея и вышел Джамбул. Во главе этого рода стояли Сарыбай Айдосов а Сураншы Хакимбеков. Их поддерживали и отец Джамбула – Джабай, и акын Суюмбай. Небольшие племена, вроде Екей, которые спасались по аулам других родов, только после при­соединения Казахстана к России смогли воссоединиться и рас­положиться на территории нынешнего Джамбульского района Алма-Атинской области. По примеру русских переселенцев они начали заниматься земледелием. Поэтому акыны, которые в айтысах выступали против екейцев, пели:

В желтую шубу одет ты, Екеев род, Принес тебе удачу русских поход.

Отец Джамбула Джабай Истыбаев долгие годы был табун­щиком у баев, участвовал в борьбе против кокандского ига, был мужественным и отважным, за что и прослыл батыром. У Джабая было три сына: Таити, Коман, Джамбул. Умер Джабай в 87-летнем возрасте в 1899г.

Еще в детстве Джамбул увлекался стихами и песнями. Б той среде, где рос будущий акын, славился знаменитый Суюм­бай. Мастерское исполнение песен и поэм, импровизации, ис­кусство красноречия, виртуозная игра на домбре, неожиданный отпор соперникам остроумными стихами на айтысах – все это высоко оценивалось современниками Суюмбая. Народные песни, стихи, поэмы, сказания любила и Улдан – мать Джам­була. Молодой акын часто отдавал свои песни на суд Суюмбая, который ценил поэтическое дарование своего ученика и давал ему советы: «Старайся создавать такие песни, чтобы запомина­лись надолго. Пусть песни твои станут достоянием не отдельных людей, но всего нашего народа. Пусть поет не горло твое, а само сердце. Высказывайся всегда честно и правдиво. Не сле­дуй старой проторенной дорогой. Старайся охватить душой все, что творится вокруг тебя. Познай все. Твои глаза должны быть богаче царской казны»[5]. Джамбул, учитывая все заме­чания и советы Суюмбая, стремился воспринять и продолжить его лучшие традиции.

На Джамбула оказывало влияние и творчество других крупных акынов старшего поколения: Шоже, Майкота, Бак-тыбая, Жаныса, Тлемиса, акынов-мелодистов, певцов и испол­нителей Уразалы, Мураталы, Шашубая. Услышанные от них и заученные песни и жыры, мелодии и кюи, сказки и легенды явились неиссякаемым творческим родником для Джамбула. Он учился и непосредственно у самой жизни.

  1. Поэтическая сила Джамбула Жабаева

Ряд произведений Джамбула раннего периода представляет собою выступления на айтысах или пробу поэтических сил в небольших песнях («Девушка Камшат», «Акыну Жанысу», «Дочери Болека», «Айтыс с Айкумыс»). Другие произведения содержат социально-обличительные мотивы и находятся в русле, проложенном Суюмбаем («Доля бедняка», «Пастух коней», «При избрании Сата», «Манке» и др.). Идейно-творческий рост акына все яснее проявлялся в мотивах, выражающих пережи­вания трудового народа:

Не знает он теплого дома, вокруг него холод и вьюга

И словно могила – сырая слепая лачуга.

Всю долгую ночь он томится и глаз не смыкает от стужи,

Промозглая осень и холод, что может быть злее и хуже?

Он мечется днем, он не знает покоя во мраке;

Табунщика участь печальней, чем участь собаки.

Акын смело обличал ненасытного бая Сата, который стре­мился любой ценой стать волостным управителем:

У верблюдов зачахли горбы,

И приплод не идет от кобыл.

Загружая поклажей народ,

Гололедицей зимней ты был.

От поборов устали твоих.

Опереться на что? – Всюду гнет.

Пусть не все я сказал. Ты притих.

Все поймет и рассудит народ![6]

Пер. П. Кузнецова

Джамбул  отмечал  отсутствие  социального  равенства,   вы­ражал  сочувствие   таким  батракам,   как  Калкабай,   которые зимой и летом работают на баев, а сами живут в невыносимо трудных условиях.  Острой сатирой  он   обличал   биев,   баев, волостных управителей. С гневом акын говорил, что и при хан­ской власти, и при колонизаторской политике царизма нет для народа счастья: «Власть была в руках потомственных богачей. . . Они отличались от биев прошлого только тем,  что действо­вали и говорили по указке уездного начальства. Народ стано­вился все беднее и беднее, и сильнее тяготела над ним власть баев. Бедняки всюду терпели „кокай”, носили „шокай”[7]. Сами они пасли байский скот, а жены их с утра до ночи суетились у байского очага. Казахские и уйгурские бедняки разорялись и исхудали  до  невозможности»[8].

Айтыс, т. е. песенное состязание акынов – одна из свое­образных форм поэтического искусства казахов. Этот жанрг редко встречающийся в устной литературе других народов, получил широкое распространение в импровизаторских тра­дициях акынов. Айтыс акынов проводился перед народом, являющимся одновременно и слушателем, и судьей. Но не все акыны были способны принимать участие в айтысе. Неожидан­ными, да еще в песенной форме, меткими выражениями найти остроумный ответ, довод, дать отпор противнику, озадачить его – это искусство было присуще только большим талантам. Поэтому айтыс всегда являлся для казахских акынов как бы школой, испытанием в формировании их мастерства. Когда Джамбулу исполнилось 20 лет, он стал разъезжать по аулам, выступать с песнями, участвовать в айтысах, на многолюдных тоях[9], свадебных пиршествах.

Одной из вершин творчества Джамбула являются его айтыснг в конце XIX и начале XX в. Джамбул победил в 1881 г. акына Кулмамбета, в 1895 г. – Сарбаса, в 1902 г. – Досмагамбета, в 1909 г. – Шашубая. Джамбул и до айтыса с Кулмамбетом участвовал в небольших состязаниях – кайым-айтыс. Эти соревнования с заученными рифмами не создавали достаточных условий для проявления поэтической одаренности.

Но выступая против Кулмамбета, испытанного акына-полемиста, Джамбул сумел показать свои способности. В ай­тысе не только демонстрируется поэтическое мастерство сопер­ников, но и требуются обширные знания, широкий кругозор. Акыны должны знать историю различных родов, обладать разносторонними наблюдениями над явлениями природы, жизни народа и уметь обо всем этом в ходе состязания рассказать ярким, образным языком. Джамбул в своих айтысах охваты­вает историю казахов Джетысу, народную борьбу против джунгар и кокандских ханов. Но для полной победы в соревновании и этого недостаточно. Акын, вступающий в айтыс, должен овла­деть всем богатством народного языка, его изобразительными средствами, меткими выражениями. Еще в начале творческого пути Джамбул заучивал многие песни и поэмы, ему были из­вестны образцы устного народного творчества, посвященные истории казахского народа. Наизусть он исполнял эпические-поэмы «Алпамыс», «Кер-оглы», «Камбар», главы эпоса «Манас», «Шахнаме». Он знал народные варианты поэм «Утеген батыр», «Сураншы батыр», «Саурык батыр», а также многочисленные сказки и легенды, главы из «Тысячи и одной ночи», айтысы Суюмбая и Тезека, Суюмбая и Катагана, Кулмамбета и Май-кота, Шоже и Орымбая, Биржана и Сары.

Правдивое изображение действительности являлось одной из главных причин неизменных побед Джамбула в айтысах. Выступая против Кулмамбета, Сарбаса или Досмагамбета, он правдиво показывал жизнь народа, его героическую борьбу за свободу. Однажды на многолюдном тое Кулмамбет вышел победителем из состязания с девятью акынами. Он похвалялся, что среди акынов нет ему равных и вызвал на состязание Джам­була, о мастерстве которого ему пришлось уже слышать. На­чиная новое состязание, Кулмамбет превозносил богатства родов Албана и Дулата, к которым принадлежал сам. Грубыми насмешками над соперником и его родом, избитыми похвалами могуществу своего рода Кулмамбет пытался сломить молодого Джамбула. Однако верный традициям Суюмбая, смелый правдо­любец не растерялся и стал воспевать героизм батыров своего рода:

Славен не золотом мой Кастек:

Слава его – живой человек.

Слава его – батыры-друзъя,

Мощные, как весенний поток.

Спрячешь ли мощь такую в мешок?

Не загрести лопатам ее,

Не обрести захватом ее.

Славятся благородством души

Наш Саурык и наш Суранши,

Копья сверкают у них в руках,

Луки и стрелы на кушаках,

Ткань их одежд чиста и бела

Песни поются про их дела. . .

Пер.  М.  Т орловского, стр.  60

Далее он разоблачает и клеймит позором баев, превознесен­ных  Кулмамбетом:

Эй!. . Прислушайся, Кулмамбет. –

В баях твоих смысла нет,

Даром ты тратишь столько слов

На дураков и на ослов. . .

В айтысах Джамбула верно отражены только что нарождаю­щиеся капиталистические отношения, прогрессивные для казахской степи конца XIX и начала XX в. Баям, муллам, султанам, которых восхваляли Кулмамбет, Сарбас и Досма-гамбет, Джамбул с гордостью противопоставлял прослав­ленных в боях с врагами батыров Карасая, Сураншы, «Саурыка, защищавших все казахские роды. Акын ставил в пример людей, которые стремятся к знанию, осваивают земле­делие, занимаются торговлей. Акын восторженно говорил! о новой городской жизни, о дружбе казахов и русских:

Знают все – народ трудолюбивый мы.

Но и не бредим, как вы, наживой мы.

Все мы в ремеслах искусны, знаем все,

Видели степи,  горы,  заливы мы.

Кровель столько в Алма-Ата,

Что с непривычки в глазах рябит,

Город Семей снегом скрипит,

И на кочевье пастух-овчар

Слышит, как строится Кызылжар.

К югу раскинулись – Наманган,

И Андижан, и Маргелан.

Связаны торгом с Ташкентом они,

С нами ведут обмен там они.

Русский с казахом дружен теперь,

Локоть к локтю идет он с ним. . .

Пер.  МТарловского, стр.  63, 64

Как и все творчество Джамбула, приведенный отрывок из айтыса с Кулмамбетом основан на непосредственном жизнен­ном опыте. На глазах наблюдательного акына протекал исто­рический процесс присоединения Казахстана к России, имевший огромнейшее прогрессивное значение для  судьбы казахского народа,  для приобщения его к передовой русской культуре-и для его единения с великим русским народом во  имя   со­вместной революционно-освободительной борьбы. Джамбул ви­дел, как много нового принесли с собою русские люди в казах­ские аулы,  сам близко сдружился с кузнецом Чернышевым, проявлял живой интерес к земледельческому труду крестьян-переселенцев. Он с удовлетворением наблюдал строительство городов в Семиречье, возникновение города Верного (основан в 1854 г.), в будущем красавицу Алма-Ату, воспетую им уже в песнях советских лет. Его радовали оживившиеся торгово-экономические   связи   Семиречья   с   Россией,   Узбекистаном, Киргизией, что стало возможным в результате прекращения грабительских набегов  всевозможных среднеазиатских ханов. Призыв  к дружбе казахов с русскими звучал в те далекие десятилетия   с  большой  организующей  силой.   Проницатель­ность акына тем более должна быть высоко оценена, что он в  полной  мере  испытывал  тогда  и  феодально-байский  гнет, и произвол царских колонизаторов, от которых он умел отли­чать простых русских людей, настоящих друзей своего много­страдального народа.

Однако в ранних выступлениях акын не мог еще выбраться из рамок бытовых и родовых айтысов. Восхваляя свой род Шапрашты, даже многочисленный род Дулат, он не всегда разделял его на социальные слои. Остро разоблачая Кулмам-бета, а также баев, феодалов его рода, акын не отмечал, что-такие же угнетатели были и в его роду.

Айтыс Джамбула с Сарбасом уже поднимается на уровень эпических поэм. В нем нет одностороннего восхваления целого рода, а воспеваются подвиги батыров Сурашпы и Саурыка во имя свободы и независимости народа, выражаются идеи патриотизма, защиты родной земли.

В состязании с Досмагамбетом (1902) Джамбул еще шире охватывал общественную жизнь, отражал социальное нера­венство, классовые противоречия. Айтыс проникнут мотивами борьбы против угнетателей, от него веет дыханием народного-гнева.

В айтысах Джамбула, который оказывал особое предпочте­ние теме героической борьбы народа, чувствуется незаурядная сила мастерства, кипучая энергия и свежие чувства. Выдаю­щиеся акыны-импровизаторы в ходе айтыса по-разному харак­теризовали силу своего мастерства:

Белокрылый сокол я голубых небес,

Быстроногий скакун.

Биржан

Словно могучий верблюд-самец,

Одним взмахом уложу и тебе конец.

Катаган

Я сизым орлом

Вонжу когти в тебя

И кровью их омою.

Суюмбай

В песнях становлюсь бурей

Штиубаи

Подобная традиционная самохарактеристика акынов при­обретала у Джамбула новые идейные оттенки. К арсеналу этих эпитетов Джамбул стал присоединять еще один, призван­ный характеризовать лирического героя его поэтических вы­ступлений. В изображении Джамбула акын представлен не только соловьем, бурным горным потоком, сокрушающим противника, парящим в небе соколом и т. д., он – батыр, борец за народное дело. Именно поэтому свои песни Джамбул уподоблял всеиспепеляющей молнии, всеобжигающему бурному пламени, могучему урагану, бушующему морю, острию воинской пики, сокрушающей врагов. В подборе этих определений сказывается яростный дух акына-воина, героика общественной  борьбы:

Ты ли победишь меня?!

В руки я, Джамбул, беру

Звонколадую домбру…

Я – костер, горю в выси,

Бурей слов – врага коси!

Ты, глупец, возьми хоть искру

И с собою унеси!

Суюмбаю я внимал,

На врагов он налетал,

Из души горячей вынув

Свое слово, как кинжал.

Пер. П. Кузнецова,

У Джамбула встречаются и присущие народной литературе сравнения с соловьем, соколом, тулпаром. Его айтыс с Gap-басом насыщен изобразительными средствами, характерными для богатырского эпоса.

В дореволюционные годы талант Джамбула был скован, акын подвергался гонениям, не мог создавать крупных поло­тен. В 1913 г. Джетысуйская уездная администрация приказала арестовать группу акынов за то, что они отказались восхвалять и превозносить в песнях царя в связи с празднованием трех­сотлетия дома Романовых. Во время народно-освободительного движения 1916 г. уездное начальство, понимая, что акыны являются авторитетными агитаторами за восстание, также арестовало большую группу акынов и под угрозой репрессий потребовало от них восхваления царского правительства и его указов. Однако Джамбул отказался выполнить эти требования и, выйдя на волю, сложил произведения «Черный указ» и «Песня гневного сердца», где разоблачал угнетателей, славил вос­ставших.

Правдивый показ отдельных сторон окружающей действи­тельности нашел яркое выражение в его лучших песнях и айтысах. Он выступал одним из представителей демократического направления в дореволюционной казахской устной поэзии и снискал себе авторитет борца против баев, волостных управи­телей, мулл, царских колонизаторов. Записанные и опублико­ванные в советское время его дореволюционные произведения сохраняют историко-познавательное значение.

Вспоминая о семидесяти годах скитальческой жизни, Джам­бул образно определил свою личную горькую судьбу и тяжкое положение родного народа в прошлом: «Я сравниваю себя со столетним тополем. Корни мои – родной народ, ветви мои –

песни, листья мои – молодые сыновья и дочери. Я рос в го­лодных степях. Пески были безводны. Ханы, баи, муллы и алаши[10] рубили мои корни. Тучи скрывали от меня солнце. Мои молодые листья срывали злые вьюги.

Я стремился вершиной к солнцу. Но не было солнца. Я тя­нулся корнями к воде. Но не было воды. Я ветви протягивал к счастью. Но не было счастья. Я гнулся под бурей, оберегая листья. Но силы слабели, а буря срывала и жгла обнаженные листья».

Победа социалистической революции коренным образом все изменила в жизни народа и его певца. Под солнцем Ок­тября пробуждаются скрытые и прежде подавленные творче­ские силы народных талантов:

«Ветви мои распрямились. Листья мои зацвели в золотистых лучах. Стали крепкими мои листья. Я – тополь столетний пою о найденном солнце, о счастье народа, о своих молодых сы­новьях и дочерях» (стр. 370).

По свидетельству сверстников Джамбул вместе с трудовым народом принимал активное участие в борьбе за укрепление Советской власти в ауле. В постановлении Джетысуйского областного исполнительного комитета о созыве слета народных акынов указывалось: «Акыны смогут доступным для масс язы­ком создать для трудового народа стихи и песни, выражающие общественные идеи и программу Коммунистической партии»[11]. На этом слете в мае 1919 г. присутствовал и Джамбул. В осу­ществлении революционных мероприятий в аулах Джетысу постоянно участвовали Джамбул, Кенен и другие акыны. Росту идейной зрелости Джамбула способствовали руководя­щие партийные работники Алма-Аты: Виноградов, Токаш Бокин и др. Д. Фурманов при встрече с акыном в 1920 г. давал ему ценные советы, о чем Джамбул поведал в толгау «Боль­шевистская правда».

Революционные преобразования в аулах, укрепление совет­ского строя, участие казахских трудящихся в общественно-политической жизни оказывали сильное влияние на бурный рост народных талантов. «Отзвуки Октября гремят в моей душе», – утверждал Джамбул. Он выступал на собраниях бедноты в 1922-1924 гг. в Алма-Ате, в Каскеленском, Кас-текском, Курдайском, Узун-Агачском районах, на выборах в Советы, на Октябрьских торжествах, слагал песни, полные новых идей. Творчество Джамбула оказывало огромное влияние на его сверстников-акынов Кенена, Успантая, Саядиля, Умбетали, которых Джамбул призывал к созданию револю­ционных песен и поэм. Радуясь свободе народа, которую при­несла Советская власть, Джамбул в 1924 г. пел:

Народа мечта вековая сбылась:

Сложена дома крепчайшая часть.

Прочна она, как опора моста,

Наша Советская власть.

Радость наполнила душу мою,

Весел и рад я, на той иду.

Эй, бедняки, укрепляйте же власть,

Ей и о ней я пою.

Пер   В. Копытина

Немало песен и поэм сложил Джамбул в первые годы ре­волюции. Наиболее значительна из них поэма «Бег времени». Проникнутая революционным пафосом, эта поэма занимает видное место не только в творчестве Джамбула, но и в молодой казахской советской литературе тех лет. «Бег времени» – эпическая поэма, исполненная акыном в форме толгау, изо­бражает жизнь и борьбу трудящихся сначала в условиях фео­дально-колониальной эксплуатации, а затем в условиях со­ветского общества. Акын, ярко показывая горькую долю бед­няка до революции, с радостью воспевает преобразование аула. Он завершает поэму призывом бороться за осуществление заветов великого вождя В. И. Ленина. Поэма Джамбула со­звучна по идейно-тематическому содержанию произведениям С. Сейфуллина, Б. Майлина, И. Джансугурова, С. Муканова, А. Токмагамбетова, И. Байзакова.

Поэтика «Бега времени», развернутого в форме непринужден­ного лироэпического монолога, сохраняет главнейшие особен­ности казахской устно-поэтической импровизации, новаторски обновленной опытом: живость повествования, контрастные противопоставления, новаторское использование традицион­ных приемов метафоризации, вольная рифмовка, разнообраз­ная инструментовка стиха, целесообразное использование воз­можностей народного стихосложения.

В период коллективизации в жизни Джамбула начинается этап нового вдохновенного подъема. Странствуя по аулам, он не только исполнял произведения устной народной поэзии, но и слагал новые, воспевал достижения колхозов, организо­ванных в его родных местах. Джамбул принимал участие в Пер­вом слете мастеров народного искусства и литературы в Алма-Ате в 1934 г. Этот слет открыл новые возможности на твор­ческом пути Джамбула, который считал своим долгом и долгом всех акынов воспевать успехи счастливой Советской страны. В 1934-1935 гг. он создает небольшие толгау «Слово к моло­дости», «Песня от всей души», «На дайляу» и др.

В этот период устная поэзия переживает бурное развитие. Коммунистическая партия неустанно проявляет заботу о на­родных певцах, поддерживает их инициативу. Произведения Сулеймана Стальского, Марфы Крюковой получили высокую оценку на Всесоюзном съезде писателей.

«. . . Берегите людей, способных создавать такие жемчу­жины поэзии, какие создает Сулейман. Повторяю: начало ис­кусства слова – в фольклоре. Собирайте наш фольклор, учи­тесь на нем, обрабатывайте его»[12], – говорил М. Горький.

Джамбул участвовал в первой декаде казахского искусства и литературы в Москве в мае 1936 г. Во время пребывания в Москве акын сложил ряд известных толгау, песен: «Моя родина», «В мавзолее Ленина», «Привет народа», «Клим батыр», «Аксакалу Калинину», «Застольная песня». Эти песни немедленно переводились на русский язык и публиковались в «Правде», «Известиях» и других центральных газетах. «Советское прави­тельство, – говорил Джамбул, – высоко оценив мою поэзию, наградило меня орденом Трудового Красного Знамени. И я ска­зал тогда и говорю всегда: эта награда вручается не только мне, но и всей казахской поэзии».

1936-1938 годы для Джамбула были годами стремительного творческого роста. Расширялся кругозор акына, накаплива­лись знания, которые помогали ему глубже и многограннее осмысливать общественно-исторические явления. К акыну были прикреплены литературные секретари, поэты, которые записывали его песни, читали ему вслух газеты, произведения художественной и научной литературы. Вначале его литера­турным секретарем был поэт К. Абдыкадыров, затем Т. Жаро-ков и Г. Орманов. Записывали песни Джамбула и С. Муканов, А. Тажибаев, К. Сатыбалдин. Джамбул не ограничивался произведениями Абая, через переводы Т. Жарокова, Г. Орманова и других поэтов он знакомился с творчеством Пушкина, Лермонтова, Шевченко, Горького, Маяковского. С вдохновен­ными словами обращался акын к Пушкину:

«Baribar.kz-тің» Telegram-каналына жазыламыз!